Если бы женщины владели миром...

Нет, женщину не победить!

8. Значит, этому быть.

Вероника заказала себе капуччино и круассан с мармеладом. Пока она расстегивала сумочку в поисках кошелька, Влад протянул официанту купюру. «Присаживайся, я сейчас». Затем он взял тарелочку с круассаном, переставил ее на столик и сделал то же самое с кофе. 

Этот маленький жест, такой маленький, и такой значимый. Он показывал, что Влад «really cares». О ней, о женщине вообще. Настоящий мужчина не представляем, не осуществим без этой черты.  

«На самом деле именно из мелочей состоят и на мелочах строятся все наши отношения. Мелочи в общении, мелочи в отношении, мелочи в словах, в поступках.Из-за этого рушатся многие пары - они не уделяют должного внимания мелочам.

Да, причинами разрыва обычно становятся какие-нибудь мелочи, даже если до них даже была измена или оскорбление. Мелочи – как капли, от которых наполняется и любовь, и стакан обид, от которых зависит, будет ли чаша всегда полной и приносящей удовольствие обоим, или перельется».

Влад принес салфетки и огромный багет с во все стороны торчащей салями для себя.

- Ты все это съешь? – рассмеялась она.

- Учитывая то, что я не завтракал с пяти тридцати, даже не питай сомнений на этот счет.

- Так что ты говорила по поводу прошлого? – подняв бровь, спросил он, дожевав свой первый кусок. - Там было проще?

- Ну нам часто кажется, что когда-то было лучше. А почему ты спросил? Это прозвучало так... неожиданно.

- Просто сам некоторое время думаю об этом.

Обычно при подобных встречах, встречах с незнакомцами, - задумчиво рассматривала Вероника мужчину напротив, - очень часто воцаряется какая-то неловкая тишина, которую то и дело хочется нарушить. Обычно сложно подбирать темы для разговоров, особенно ей, которая всегда думала, о чем говорить, и которая не любила раскрывать свою душу первому встречному человеку, поэтому в поездах предпочитала молчать, отвернувшись к окошку. Ей была необычна искренность этого интересного высокого мужчины, сидевшего перед ней. Были необычны его забота и старание помочь. Было необычно свое собственное ощущение свободы в общении с ним…

- Просто иногда…мысли возвращаются в прошлое. Например, совсем недавно я поняла, что давно уже не отмечала Дни Рождения так, как было раньше – со своими близкими, любимыми друзьями, понимаешь, о чем я? И вообще…ничего не отмечаю. Что я давно перестала делать то, что доставляет мне истинное удовольствие. Я заменила его какими-то другими делами.

- Ага. Артефактами.

Она задумчиво размешала молочную пену пластиковой ложечкой. Затем подняла глаза, улыбнулась ему и посмотрела вдаль павильона. Она чувствовала, что он рассматривает ее.

- Скука, – лишь добавил он. – Неизлечимая болезнь нашего века.

Она отхлебнула кофе из своей чашечки, первый раз за время их знакомства внимательно вглядевшись в его лицо: неполные но упругие бледные губы, волосы, ближе ко лбу складывающиеся в завитки, светлые брови, которые он приподнимал, разговаривая с ней.

- Ты как будто видишь меня насквозь, - подозрительно сощурив глаза, предположила Вероника.

- Да нет, я просто сам знаю, что это такое.

- А еще хуже, когда ты знаешь, что ты собственно не должна скучать, - продолжала она, - ведь все нормально и хорошо, с тобой рядом любимый человек. У тебя есть работа и семья. Друзья. Хобби. Скука тут просто противоестественна, не думаешь? Слушай, какие мы с тобой глубокомысленные беседы ведем за завтраком, - вдруг рассмеялась она, откинув с плечей волосы.

Это был естественный, всегда ей сопутствующий жест. Вероника не кокетничала. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется улыбаться ему как-то по-особенному, не хочется посылать из своих глаз знаки, флюиды, не хочется придавать своему существу какой-то таинственный образ, не хочется казаться умной или глупой, или слабой. Ей просто хочется быть такой, какая она есть. И говорить с ним от той, кто она на самом деле. Со всеми своими заморочками.

Он тоже был собой.

Он был из тех мужчин, которые всегда были собой.

Они сидели за высоким столиком на мягких высоких табуретах. Аромат кофе, витавший вокруг и темно-красные стены придавали бару атмосферу уюта и покоя. Вероникин стресс покидал ее. Влад казался спокойным и невозмутимым, и покой, казалось, медленно распространяется от него по всему залу.

- Ага, как Кант и Конфуций, - жуя, он снова шутливо поднял бровь, посмотрев на нее и улыбнувшись.

Он такой красивый, когда улыбается, - думала она. И вообще – очень красивый. Но не такой красотой, когда мужчина красивый, и знает, что он красивый. А другой красотой. Своей.

- А мне вообще многие говорят, что я много думаю и философствую, - подвел Влад, вытерев салфеткой губы.- Слишком много.

Вероника подскочила на месте.

- О мой Бог! Может, мы с тобой внебрачные брат и сестра?!

В перерывах между разговорами Влад выстраивал в уме логическую цепь:

«Долго живет в Европе, понятно: манеры, еле различимый акцент, стиль одежды.

Замужем?.. Кольца нет. Она проронила про любимого человека. Собирается замуж?

Видимо, давно встречаются, если есть скука... Проверено. Ха-ха.

Он ее любит – точно. Она ведет себя, как женщина, у которой есть мужчина. А вот она?..

Выглядит общительной, но что-то гложет.

Возраст? 26-27, как и мне».

Влад рассматривал ее при каждой удачной возможности. На удивление свежо выглядит после такого раннего рейса. Красивая золотистая кожа. Тонкий, едва уловимый парфюм цитрусов и жасмина. Или это  ее собственный запах? 
Она метко шутила и не говорила лишних слов. Не хвалила себя, и что больше всего удивило Влада... не кокетничала. Первый раз в жизни ему было приятно, что девушка не требует поклонения, а просто наслаждается общением с ним.

«Как же я просто себя с ней чувствую, что это, эффект попутчика? Я вроде бы им не страдаю. Я действительно млею от общения с ней. Когда я вообще в последний раз наслаждался общением с девушкой?... Значит, пусть этому быть».

 

7. А может, по счастью?..

Вероника дрожащими руками достала билет, опять проверила номер рейса. «Не может быть, - пульсировало в ее голове, - этого просто не может быть!» Она скользнула взглядом по забитому людьми холлу аэропорта в поисках информационной стойки. Ее самолет «Верона – Мюнхен» опоздал, она бежала с трапа, даже не накинув куртку, пытаясь успеть на московский рейс. И вот сейчас она стояла напротив расписания и ощущала себя на съемках фильма-катастрофы. Одни за другими, как неоновые жилеты дорожных ремонтников в ночи, всплывали на черном табло ярко-оранжевые буквы «Мюнхен - Вена – cancelled», «Мюнхен – Москва – cancelled», «Мюнхен – Варшава – cancelled».
Собрав ладонью волосы со лба, она опустилась на чемодан: «Нет, это не может случиться со мной! Ну почему?»
«Я подумал точно также», - раздался откуда-то сверху приятный мужской баритон. На нее, по-мальчишески щурясь, улыбались серо-голубые глаза. Их обладатель, высокий парень в спортивной куртке с капюшоном и коротко остриженными светлыми волосами приветливо смотрел на нее, засунув руки в карманы. Вероника уже заметила его раньше, по пути к расписанию, он также стоял у экрана, задрав голову вверх. Она, по привычке оттачивать свою проницательность сканируя людей "на национальности", тогда быстро прошлась взглядом по его одежде и прическе, заключив: «Немец».
«А я если честно подумала, что ты немец».
Парень широко улыбнулся, отчего еще больше стал похож на мальчишку-тинэйджера. Лишь его глаза смотрели куда-то вглубь.
«Почти угадала. Я там живу. А ты откуда?»
«С Италии, - простонала Вероника. – Вот, в Россию собралась. А ты знаешь, что случилось?»
«Вулкан», - кратко пояснил он.
«Но рейсы давно возобновились!».
«Порывы ветра снова пригнали облако, поэтому ничего пока не известно», - невозмутимо поднял он бровь.
«Да уж, даже в кино такого не происходит!»
«В кино все хуже, - заверил он, задрав уже другую бровь. – Весь зал аэропорта кишел бы какими-нибудь монстрами».
«Это точно!» - рассмеялась она, поставив в уме незнакомцу галочку за чувство юмора.
«Ты тоже в Москву?»
«Я в Вену. Потом в горы. На лыжах с друзьями хотел покататься. А ты к родителям?».
Он проявлял какой-то слишком щепетильный интерес, это и удивляло и завораживало Веронику одновременно.
«Что-то типа этого. У меня День Рождения послезавтра. И я хотела его провести как-то необычно. Знаешь, как раньше… - она вдруг осеклась, поймав себя на мысли, что чуть не вывалила все свои самые бредовые мысли совершенному незнакомцу...- Ну вот, похоже, и проведу!»
«А раньше было лучше, чем сейчас?» - неожиданно спросил он.
«Наверное, раньше было проще, - задумчиво посмотрела на него она, поймав ответный какой-то все понимающий взгляд. – Интересный вопрос».
«Хороший ответ».
Она не улыбнулась шутке, лишь снова с тревогой вгляделась в него. Он же продолжал смотреть на нее так же шутливо и весело, отчего ее мандраж как-то сам собой утихал.
«Поражаюсь тебе. Быть таким спокойным в этой ситуации».
«Ну, если что-то нельзя изменить, нужно просто с этим смириться. Я уже три рейса пропустил. Тебе просто сейчас надо показать свой билет у стойки компании и спросить, что они могут для тебя сделать».
Ее снова начала бить дрожь. Все будут беспокоиться: ее друзья, родители, муж. У нее почти нет денег, если придется оставаться тут. А вдруг не на один день, а на два-три, или еще того хуже – на неделю! Тяжело вздохнув, она потянула она ручку чемодана. «Давай сюда», - коротко сказал он, вытащив заклинивающую рукоятку и как пушинку покатил сумку за собой. Он был высоким, намного выше ее, хотя Вероника была далеко не низкой девушкой. Она едва подавила желание сунуть свою руку в его вторую огромную ладонь. За спиной светловолосый Гермес нес упакованный продолговатый предмет.
«А ты сноубордом в горах собирался заниматься?»
«Ну да. Теперь придется покорять городские склоны Мюнхена», - отпарировал он, и Вероника снова рассмеялась. Это то, что она очень ценила в мужчинах – легкость рассмешить ее. За это когда-то она полюбила и своего мужа.

«И сколько это продлится, ты в курсе?»
«В лучшем случае на ночь, а в худшем – неделя». Пощелкал что-то на клавиатуре своего блэкберри. «Плохие новости. Ни сегодня, ни завтра вылетов не будет».
«Боже Мой! Что же я буду делать?»
«У тебя есть страховка?»
«Не уверена, - в нерешительности застыла Вероника, - все равно, огромное спасибо за помощь, - вон моя стойка. Пойду посмотрю, что можно сделать. Кстати - Вероника».
«Влад», - протянул он ей ладонь.
«Приятели по несчастью», - улыбнулась она.
«А может, по счастью, - рассмеялся он, - представляешь, ни работать не надо, ни общаться с начальником, сиди себе спокойненько в аэропорту, спи, жуй сэндвичи».
Вероника снова улыбнулась и уже совсем перестала нервничать.
«Что-то в этом есть. Ну ладно, пока». Ей безумно не хотелось, чтобы этот такой легкий и внимательный мужчина уходил. Не хотелось остаться здесь, в этом аэропорту совсем одной. А вдруг это и правда на неделю. Хотя уже этот единственный эпизод встречи с ним делал ситуацию не такой плачевной. Она обернулась, снова взглянув на удаляющийся мужественный силуэт. «Еще ничего не значит то, что он со мной заговорил. Просто это приятно. Очень».
Когда где-то за рубежом встречаются два русских человека – чаще всего они не разговаривают друг с другом. Это Вероника заметила еще давно. Либо мимолетом улыбнутся. Да, они дадут понять, что друг друга заметили, и на этом все. Внимание, то, какое она получила от Влада, было чем-то выходящим за рамки ее опыта общения с соотечественниками.

Пока Вероника стояла в очереди у стойки, у Влада наконец-то появилась возможность внимательней рассмотреть её. Пшеничные волосы, стройные бедра, аккуратный животик, большая грудь, которая выделяется даже из-под куртки… Неожиданно она обернулась к нему, снова помахав рукой, он смутился и быстро отвел глаза. «Бог мой, куда же я смотрю!»
Его обескуражило это неожиданное знакомство в аэропорту, прежде всего потому, что он ни с кем не собирался знакомиться. Вообще разговаривать. И тем более – заговаривать. «Знакомства, знакомства, знакомства, опять трепать из пустого в порожнее. Придумывать что-то, врать о своей жизни, умничать. Выслушивать истории, которые и так давно знаю. Пытаться придумать причину скорее закончить разговор и ненавидеть себя за это...»
Это просто получилось. Вылетело из него. Она выглядела такой растерянной, когда уселась на свой чемодан, и одновременно такой естественной. Она откинула со лба свои золотистые пряди и так по-киношному уморительно подумала вслух, что ему показалось, что он знает ее всю жизнь и видит ее всю.
Вероника не выделялась особенно красивой внешностью. Она не принадлежала к тому типу девушек, с которыми сразу же хочется (и ты уже знаешь как) потрепаться и переспать. Она не обладала правильными чертами лица и огромными глазами. Она не была красива. Но...она была гармонична. Легка. Она запоминалась.
Ее бесхитростность и простота вкупе с зелеными, все видящими насквозь глазами, обескураживали. Ему хотелось рассказать ей все. Прямо здесь в аэропорту. Хуже того, он едва сдержал себя, чтобы не взять ее за руку, когда они шли к стойке авиакомпании.
Вероника снова отвернулась, и он уже не стеснялся открыто разглядывать ее со своего наблюдательного поста за группой пожилых немцев. Девушка объясняла свою ситуацию даме за стойкой.
«О женщине сразу все говорит ее осанка. Посадка ее шеи, спины, движения. В Веронике было столько достоинства, и оно как-то удивительно сочеталось с ее нежностью. Она была вроде бы и близко, и в то же время держала дистанцию. Редкостное на сегодняшний день сочетание силы и женственности. Обычно или одно, или другое».
Он снова прошелся взглядом по легкой сиреневой дутой курточке, шарфику, небрежно, но элегантно завязанному у шеи, темно-синим джинсам-галифе и элегантным коричневым полуботинкам с золотистой молнией на стильном квадратном каблуке. Никаких шпилек и сумок с цепями и папильотками. Ни одной лишней детали. Вот это отличное совмещение русского вкуса и европейского стиля.
«Извините, у вас есть часы?» - обратилась к Владу на немецком девушка в клетчатой шляпе и дутой жилетке. Десять, - ответил он, посмотрев вниз на руку и уловив косым взглядом потертые грязные кеды и джинсы с разорванным низом. «Спасибо», - тряхнув головой сказала она, и изумленного Влада ослепило количество пирсинга в ее правой ноздре. «Девушкам 21 века все-таки нет равных не только в сохранении красоты, но и обезображиванию себя», - подумал он и снова перевел взгляд на стойку.
Он чуть помедлил, перед тем как сделать шаг. «Я знаю, что я через две недели женюсь, ей просто нужна помощь».

Встав в очередь и взглянув на брюнетку за стойкой авиакомпании, Вероника тут же оценила ситуацию: очень плохо.
«Извините, не могли бы вы объяснить все еще и по-английски», - обратилась Вероника к ней, изо всех сил пытающейся сдержанно по-немецки отвечать на град эмоциональных расспросов пассажиров.
«Вылетов не будет в ближайшие 24 часа, тем, у кого билеты со страховкой будет предоставлен отель. Но так как много пассажиров, комнаты поделены на двоих. Пожалуйста, предъявите билеты, и мы уточним в системе размещение».
«У вас нет страховки», - брюнетка вежливо передала Веронике назад ее билет.
«Пожалуйста, давайте решим этот вопрос. В происходящем ведь также нет моей вины. Какие у нас еще варианты?». Она начинала паниковать.
Над ухом раздался знакомый голос. Влад взял со стола ее документы и билет. Он общался с брюнеткой на прекрасном немецком, показывал ей билет, паспорт, твердо и решительно и одновременно обаятельно (да, черт возьми!) убеждал в чем-то.
А Вероника смотрела на него и думала: «Откуда он взялся? Почему он здесь? Что же такое происходит?»
Девушка внимательно слушала его, обеспокоено поглядывая на Веронику.
«Вот, - протянул он ей наконец бронь отеля. – Благодари судьбу, что у тебя Люфтганза, для них репутация превыше всего. Надеюсь, к тебе подселят пожилую немецкую леди».
- Спасибо за помощь, - выдохнула она от напряжения, даже пропустив мимо ушей его шутку. - Кстати, я еще не завтракала. Хочешь кофе? – спросила она и замерла внутри.
- Не откажусь, - снова улыбнулся он своей сногсшибательно-мужской и одновременно мальчишеской улыбкой.

Когда-нибудь.

И в сотый раз себе обещаешь, Что станешь, наконец, уравновешенной и серьезной леди, И не будешь плавиться как шоколад, И на элементы распадаться как цезий. И что он вообще не имеет на тебя никакого влияния, И безудержное желание через слово шептать «люблю» Всего лишь мания (а мания с испанского «странность»). И правда: слащаво-сентиментальная дрянность. И как я сюда попала, в эту телячью юность? На которую пессимистам и рационалистам со смаком плюнуть. У меня так не получалось даже в восемнадцать. А теперь от одного «не такого» слова хоть стены царапать. А от пятерни твоей в моих волосах сачком отлавливать бабочек, Порхающих где-то в области живота. Предостерегая – я не выдержу этот забег, Но или быть – или никогда. Нет, когда-нибудь я стану уравновешенной и правильной леди, И не из пластилина - из стали. Буду кричать таким же теляче-соплячим: «Ну как вы достали! Взгляните, наконец, на жизнь трезвым взглядом. Восхождение кончается через два года; потом... аа!!! не знали??? Туда же куда и всем вам дорога. Проверено. Тысячелетьями. Поэтами, психотерапевтами, мудрецами, Вашими же бабушками и отцами». Но я пока ни к одним из них не принадлежу. Поэтому, стиснув зубы, шепчу: Когда-нибудь я перестану быть побежденной, блажью, твоим запахом и пластилином, И стану прохладной родниковой водицей... Только, Господи, Пусть это "когда-нибудь" подольше не состоится...

6.

ЗА-мужем

«Что же все-таки такое – быть замужем? ЗА-мужем. Правильно. Правда, опять же русский народ сам себе противоречит, вот взять пословицу «Муж голова, а женщина шея». То есть без женщины все равно никак не двинется. Вот тебе и ЗА-мужем. А жениться – еще красивее. Возвратный суффикс. То есть сделать что – то с самим собой. Проститься. Спуститься. Убиться». Вероника закашлялась. «Ну и примеры. Вот и ответ – женщина идет за мужа, чтобы вертеть его головой, а мужчина сам себя сдает в рабство, чтоб им вертели. Такой вот интересный альянс".

В английском, например, и женщину и мужчину могут спросить

- Are you getting married? (Если дословно: ты получаешь женитьбу?) 

И никто ни за кого не выходит. В реальности это все равно не так.

Как часто мужчинами в семьях являются женщины. Первой помощью. И головой и шеей. И часто, в странах, где у них нет ни кого. В странах, где у их мужей есть семья.

Вероника также решала все вопросы вплоть до того, где припарковаться и какие носки ему сегодня надеть. Она не хотела их решать. Она вывешивала белый флаг, и жаловалась на свою слабость. Она переставала советовать и метаться. Она хотела быть слабой. Хотела подчиняться, лишь бы он только принял ее в свое подчинение. Но Давид упорно продолжал взваливать на ее плечи весь груз своих материальных и психологических проблем.

Снова телефон. Десять вечера.

- Hi sweet, ко мне приехал брат, мы поужинаем вместе - звучит, как ни в чем не бывало.

- М-мм, приглашение меня на ужин включается в ваши планы? Мы ведь тоже давно не виделись.

- Ну, он теперь приедет только через неделю. Тогда и встретимся все вместе. А пока мы просто хотим поболтать друг с другом.

- Через неделю меня не будет. Я забыла тебе сказать, я еду на День Рождения в Россию.

- Ой, правда, у тебя ведь День Рождения!

- Бинго!

- Тогда мы с тобой отметим уже после твоего возвращения? – медовым голоском прощебетал он.

- Отметим. До встречи. Когда ты вернешься?

- Не поздно.

Она поймала себя на мысли, что снова попала туда, в страну неоправданных ожиданий. «Чем больше ты возлагаешь на других людей, тем больше ты переживаешь. Не надо ждать от другого человека НИЧЕГО. Никогда. Тогда жизнь становится процентов на семьдесят проще. Она давно это усвоила. Просто трудно не ожидать, когда этот человек – тот, с которым ты жила пять лет. Твой муж. Твоя половинка, защитник и плечо».

- Понимаешь, я его женщина, когда кто-то приезжает ко мне, это само собой разумеется, что он тоже присутствует. Мы же семья. Можно было хотя бы из вежливости пригласить меня на ужин?

- Ну Ниченька, ну Давид хороший, понимаешь? – затягивала в пятнадцатый раз ее мама, и не давая Веронике шанс вставить слово, подхватывала - А тут чего искать? Ты же настрадалась уже в свое время! Вспомни, чего ты хорошего видела тут, в России! Достойных мужчин очень мало, а по себе ты все равно не найдешь. А посмотри на других...

«Моя мама – пророк, - записывала Вероника иногда в свой дневник. Чего только мне уже не предрекала. Одиночество и сравнение меня с другими – одни из любимых хитов. И все бы ничего, только обычно хочется, чтобы в тебя верили, а не мерили то и дело другими. Да и как можно сравнивать, если все мы – разные существа, с разными ценностями, характером и волей. Каждый из нас делает свою судьбу, которая складывается из мечтаний и стремлений. Это как сравнивать козу с дикообразом. Хотя – каждый имеет право на свое мнение и его нужно хотя бы попробовать принять».

Вот она – разница поколений и систем... Или это просто всегдашняя Вероникина потребность одобрения и безоговорочного согласия других с ее собственными мнениями? Все-таки, у мамы, у нее мудрость...

- Доченька, просто должна понять, тебе надо много внимания, а они мужчины – у них дружба на первом месте. Вот приехал брат, и им просто хочется побыть вместе.

- Да знаю я, знаю. Ну до встречи, пока.

Он позвонил ей в два ночи с просьбой приехать. Она лежала в постели, в окно струился терпкий теплый аромат оливкового масла с соседнего заводика, где его производили. Вероника отчего-то ощущала себя безумно спокойной и умиротворенной. «Можно лежать и думать о своем и ни на кого не отвлекаться. Может, мое самое приятное настоящее счастье в жизни - просто быть одной?».

«Проведи хорошо время. Не чувствуй себя виноватым за то, что возвращаешься поздно. Я в порядке».

- А ты не будешь ревновать? – осторожно спросил Давид.

- Нет, конечно, я же доверяю тебе.

Вероника знала с детства: «Она никогда не связала бы свою жизнь с мужчиной, которому не доверяла бы. С мужчиной, который бы ее обманывал. Измену можно простить, но забыть – никогда. Вот поэтому в браках, заключаемых на небесах, само слово «неверность» даже не подразумевается. Оно просто не применимо к слову «любовь». Она была благодарна мужу, что в их семье этого слова не существовало».

000

Пространство между дверью и стеной

Влад лежал и рассматривал белый (гипсовый?) потолок над кроватью. Марина шуршала водой в душе, напевая какую-то мелодичную песенку. Влад помнил, что вот также пела его мама. Все время пела, даже когда готовила. В то время, когда другие родители отбирали у своих детей радио-приемники и кассетники «романтик», в их доме всегда звучала музыка. Лишь однажды мать, глаза которой были как-то странно впалыми и красными, выдернула провод из розетки, попросив сына выключить музыку. Потом у нее болела голова. Что-то происходило, только Влад ничего не знал. Но он догадывался. Все открылось. К другой женщине ушел отец – и музыка в их доме стихла навсегда. Влад просто забирал приемник и шел к своим друзьям – там они записывали и переводили Scorpions, Iron Maiden, Kiss и прочее. Из одной электронной гитары, самодельных басов они создали подобие группы "Глаз филина". «Композировали». Песни почему-то все были на один мотив. «Кстати, где сейчас ребята? Надо бы написать им».

«Ты опять за компьютером, милый? С кем это ты там чатишься?» - Марина стояла в дверях и промокала полотенцем влажные каштановые волосы.

В ней стало проявляться чувство ревности. Она даже тайком залезла в его почтовый ящик – Влад понял это по прочитанному письму от коллеги, которое он сам не открывал.

Все-таки женщины все тонко чувствуют.

«Марин, подожди, я сейчас буду с тобой», - раздраженно ответил он, ненавидя себя за грубость, и все же не мог удержаться.

- Слушай, Влад, давай все отменим?

Он медленно развернулся в кресле.

Она продолжала, приняв вызывающую позу и скрестив руки на груди.

- Я же вижу, какой ты. Мрачный, замкнутый, раздраженный. Ну не хочешь жениться, давай не будем, мне это тоже не надо!

Она прямо так и сказала «Не хочешь жениться, давай не будем».

Ему стало стыдно, и одновременно захотелось уколоть ее за правду. То, что она произнесла вслух то, в чем он сам себе отказывал признаться. И произнесла, чтобы ударить его по лицу, зная, что все равно он все сделает так, как она хочет.

«Марин, не унижай себя. К чему этот диалог? Что это – твоя неуверенность в себе?»

- Нет, я совершенно серьезно, - она самоуверенно задрала подбородок.Так, как всегда делала в периоды выяснения отношений. – Мне все равно, что я скажу родителям и друзьям. Ресторан можно отменить, приглашенных обзвонить.

- Ага, 50 человек, - вдруг хмыкнул он.

- Ты что, недоволен?

- Ну я говорил тебе, что мне хотелось бы все скромнее. Но ты настаивала на своем, так что я уступил.

- Влад, мне подачки от тебя не нужны. Хочешь, давай закончим все!

Ему вдруг неудержимо захотелось встать и сказать, хорошо, Марин, давай так и сделаем. Прости.

- Детка, сладкая, не говори глупостей, - вместо этого сказал он.

Он уже знал, что случится сейчас.

She burst into tears по-английски (Она разразится слезами).

- Я просто задумчивый, потому что у меня проблемы на работе. Они хотят отдать новый проект другому человеку. Немцу естественно.

Марина замолчала.

Она думала о том же самом, о чем вдруг задумался и Влад.

Что уже около года не спрашивала его о работе и посторонних делах. Все ее мысли и заботы были сконцентрированы только на другом.

- Ты думаешь, я невнимательная, да? – с вызовом произнесла она.

Ему хотелось бы, чтобы она просто тихо подошла, обняла его, извинилась...Нет, – вдруг понял он, ложь. Ему хотелось уйти. Просто тихо уйти, и никому больше никогда ничего не объяснять. Уйти и жить где-нибудь в деревне, в лесу. И вообще не заводить отношения с девушками. Только если на одну ночь (надо все-таки научиться!).

Во время его размышлений Марина так и продолжала стоять с высокомерным выражением на лице, в атакующей стойке. Он молчал.

А она поняла, что еще чуть-чуть, и он готов сказать то самое, то самое, что она отчаянно не хочет услышать. Готов сказать ей правду. Правду, которую она и так отлично знает, но до сих пор не хочет признать.

- Влад, милый, прости, прости меня. Я тебя задела, да? Просто я люблю тебя, и мне очень обидно, когда ты такой вот замкнутый и отстраненный.

- Марин, ну я же объяснил тебе почему.

- Я люблю тебя, - готовая разрыдаться, она присела ему на колени и обвила руки вокруг его плеч.

- И я тебя, - автоматически ответил он, уставившись на стену между входной дверью и кухней.

5.

Так и живем. Всю жизнь живем не со своими мечтами.

Вероника давно заметила: есть люди, появляющиеся в ключевые, важные моменты твоей жизни. Ты могла не общаться с ними месяцами, годами порой – и вдруг они волшебным образом возникают... здесь, для тебя, когда ты больше всего в них нуждаешься. В такие моменты ты еще раз убеждаешься: да, о тебе заботятся где-то там, тебе подсказывают верное решение, тебе посылают ТВОИХ людей...

Так было и в этот раз, месяц назад, когда Вероника, щелкнув по мигающей синей полосочке скайпа, предвкушающе улыбнулась. «Привет, Вероничка, лови ссылку – уж очень хочется тебя осчастливить!» Кликнув по выскочившему заголовку, она долго, как зачарованная, рассматривала описание тренинга, в который ее уже включила психолог.

Да, Вероника, как настоящая европейская леди могла похвастаться наличием собственного психолога. В реальности же это было тем, чем она предпочла бы не хвастаться. После двух лет работы над собой и зализывания тянущих ран от прошлых отношений, лишь благодаря Наталье, от них не осталось ни шрамов, ни рубцов. А светлая приятная печаль. И какая-то утерянная часть себя, которая больше никогда не вернется, но которая дала в организме начало другим клеткам: новым, обновляющим...

«Наташа, опять. Нет, ты все-таки умеешь читать мысли, да? Даже на расстоянии  2000 миль».

«Ты до сих пор не веришь в совпадения? :-) »

«Не верю, поэтому и пойду на этот тренинг».

И вот сейчас, попивая мелкими глотками крепкий зеленый чай, она ожидала очередной встречи, которая по словам психотерапевта, многообещающе и загадочно сулила переход на качественно новый уровень самосознания. 

Вероника сидела у открытого балкона и рассматривала черепицы крыш итальянских домов, их уютные заставленные цветочками террасы, плотных загорелых итальянок со копнами черных как ночь, тяжелых волос, интенсивно намывающих свои балкончики, крылечки и даже улицу перед входной дверью. После чего они шумно и интенсивно, через весь квартал, разговаривали друг с другом. Вероника любила их, этих жгучих и полных жизни женщин, с их большими массивными серьгами и красной помадой. С их жестикуляцией, достойной научного исследования. С их страстью ко всему, чем бы они не занимались - даже вот этому драинью плиток. Соседки множество раз приглашали ее на кофе,пытались расспрашивать про жизнь, мужа, работу... И все же – Вероника чувствовала себя другой среди них. Чужачкой. Она не винила в происходящем их, дело было в ней. Она пыталась переступить через себя, но потом поняла, что напрасно. С людьми как с работой -  либо вы подходите друг другу, либо нет. Для итальянок Вероникина меланхоличность и задумчивость казались бы странным проявлением натуры иностранки, а Вероника просто не смогла бы слушать часами на пролет про нескончаемую вереницу проблем. Прикладывать руки к вискам и сочувственно кивать головой «dios mio!»... она так не умела. Все, что было ей под силу, погладить подругу по плечу и сказать: «Все наладится, вот увидишь. Если я даже насчет себя все еще в это верю  ...»

На экран выпрыгнул конвертик.

«Здравствуйте, дорогие друзья и коллеги. Через пять минут начинаем нашу встречу». Зазвучала ненавязчивая музыка, и Вероника начала мысленную подготовку ко встрече.

Занятия в группе не были новым для нее, так как за более чем два года работы над собой, Вероника посетила не один вебинар, и все равно очень часто ее не оставляло ощущение, что участники стесняются сказать истину о своих чувствах, мыслях, мечтах…Не перед всеми, не в открытую. Как и она. Когда-то она обратилась к психологу, потому что собственными силами уже не могла вылезти из скорлупы, которая поглощала ее. Она испытывала жуткий страх: перед всем миром, перед друзьями, перед собой, казалось, он съедал ее, разлагал по частям. Она замкнулась. Она с ужасом осознавала, что ей неинтересно. Ничего. Общаясь даже с самыми близкими друзьями, она вдруг открывала, что ей нечего сказать им, а еще хуже, им – ей. И все превращается в маскарад. Как в том фильме: кто сможет красивее "не упасть" в глазах других.

Из динамиков зазвучал знакомый мелодичный голос. «Что ж, не отходя от дела, возьмемся за ключевой момент нашей встречи. Прошу всех отнестись к этому упражнению крайне серьезно, так как оно при правильном подходе очень мощный инструмент для осознания себя».

За 10 минут необходимо написать 10 самых важных вещей, которые она хотела бы сделать в своей жизни в порядке их важности. Вероника покрутила в руках синий шестиугольный карандаш… Он легко застрочил по клетчатой странице блокнота.

1.         Открыть свой бизнес

2.         Родить ребенка

3.         Все-таки дописать книгу

Четыре. Что же четыре?

4.         Похудеть.

5.         Пройти по дороге Святого Сантьяго.

6.         Сплавать в круиз…

7.         Привезти маму в гости.

8.         Увидеть, как цветет сакура

9.         До конца освоить теннис.

Десять. «Черт возьми, что же?» Вероника взяла карандаш в руку и неожиданно для себя самой вывела:

10. Влюбиться.

Она сама рассмеялась своему чувству юмора. «Влюбиться в 27. Искусство. Тем более, когда у тебя не получалось влюбиться в 20».

«А теперь представим, что жить вам осталось пять лет. Вот пять лет. И теперь посмотрим на списочек и вычеркнем пять вещей, которые ВЫ БЫ ОПУСТИЛИ», - эта фраза ведущей почему-то не только не ввела ее в ступор, но даже не напугала. Вероника стала с удивлением зачеркивать.

1.   Открыть свой бизнес

2.    Родить ребенка

3.    Все-таки дописать книгу

4.    Похудеть (Не умирать же толстой).

5.    Пройти по дороге Святого Сантьяго.

6.    Сплавать в круиз… (Хочу! Ужасно! Стыдно, но даже больше, чем паломничество по дороге Сантьяго).

7.  Привезти маму в гости (К морю... она же никогда не видела моря).

8.    Увидеть, как цветет сакура (Глупое какое-то желание, но вычеркнуть не могу).

9.    Все-таки до конца освоить теннис.

10.     Влюбиться.

«Теперь из оставшегося вычеркнуть еще два пункта, чтобы осталось только три», - настаивала психолог. 

С каждым шагом упражнение давалось труднее и труднее, но каким-то шестым чувством Вероника понимала, как важно сейчас быть искренней с собой. Она покрутила карандаш, и, стараясь не думать о результате, с дрожью во всем теле опять взялась за карандаш.

Привезти в гости маму.

Сплавать в круиз.

Влюбиться.

«Теперь пронумеровать их в порядке важности. 1. 2. 3.» Она на секунду застыла, набрала воздуха в легкие и проставила цифры, с ужасом уставившись на результат.

1.         Влюбиться.

2.         Привезти в гости маму.

3.         Сплавать в круиз.

Как во сне доносились до нее теперь слова ведущей тренинга: «Порой наши истинные желания неожиданны для нас самих – часто оказывается так, что на первые места выходят пункты, бывшие в нашем первом списке последними…» 

000

Снова вопросы. Зачем?

- Ну, приятель, поздравляем! Переходишь в ранг счастливого упитанного семьянина, - похлопал Влада по плечу коллега, рыжеватый всегда с широкой улыбкой на лице немец с полным лоснящимся лицом.

- А потом и заботливого папочки с кучей детишек, - сдвинув глаза к переносице, насмешливо подхватила Тильда, менеджер по набору персонала. – Кто счастливая избранница?

- Все та же.

- А, та девушка через интернет? – как бы «невзначай» поинтересовался Мартин, ее ассистент.

Влад проглотил эту, набившую уже оскомину, шутку.

- Нет, это девушка, с которой я уже живу пять лет, - сухо ответил он.

Его коллеги, хоть и казавшиеся достаточно прямыми и адекватными немцами, при случае никогда не упускали шанса подтрунить насчет русских жен.

- Поздравляем, поздравляем, уважаемый коллега! Может, и нам удастся одним глазком посмотреть на русскую свадьбу! – подмигнул присутствующим рыжий толстячок. – Но это такие расходы. Сочувствую тебе, парень.

- Да все нормально, - смущенно улыбнулся Влад.  - Спасибо. Приглашения уже в пути.

Все захлопали: «Йе-йе-йее!»

«Тихое семейное торжество, прямо как я хотел, гм...»

Возбужденные коллеги разошлись, и Влад кликнул мышкой по своей странице в «контакте», чтобы наконец сообщить родителям новость, которую они давно ждали. Звонить им почему-то ему не хотелось. Голос бы выдал – а все еще до сих пор никто не чувствовал его так хорошо, как отец.

Влад оттягивал момент, рассматривая фотографии своих русских друзей, их подружек, жен... «Почему же все так полнеют?» - одна только мысль приходила в голову.

И вдруг его рука сама собой потянулась к странице поиска, и он вбил в светящую белую строчку "найти" имя той самой девушки, с которой танцевал тогда, на дискотеке...Которая пахла мылом и жасмином.  «Что это? Зачем? Приступ последнего холостяцкого романтизма? Желание быть услышанным и понятым хоть кем-то, пусть и  своей первой любовью? Воскресить былую ностальгию за нехваткой острых эмоций? Господи, да сколько нам было – по 15. Сколько же мы уже не общались?»

Она смотрела на него с фотографии все также мягко, по-кошачьи, ее каштановые волосы разбросаны по плечам, смуглая кожа золотится под солнцем. Он потянулся к крестику "закрыть", но остановился и провел мышкой вниз, щелкнув по единственному альбому. «Она не закрыла свою страницу. Может из-за меня?». Вот она на работе, на вечеринке с коллегами, на прогулке, на вечеринке – чуть-чуть переборщила со стилем, но даже так невинна и нежна. Как тогда, в ту ночь...

Ему захотелось написать ей, просто сказать: «Привет. Я соскучился. Давай поговорим». Просто услышать что-то в ответ.

Влад продолжал щелкать по фотографиям: снова она – глубокие, задумчивые глаза. Не позирует – кто-то так пронзительно схватил ее сущность.

Ни на одном снимке нет мужчины,  и даже намека на него. Влад оценил это: «Живет для себя, а не для других... не пытается казаться чем-то в глазах людей. Она такой всегда была».

Он вспомнил Марину, альбомы которой в контакте ломятся от фотографий с ним и слащавых комментариев подружек: «Какая прелесть!», «Лапуси», «Красавчики»...

Влад покрутил колесиком мышки и кликнул по стрелочке. На экране засветилось окно: «Отправить сообщение».

«Что я такое делаю? Зачем?»

Он быстро, чтобы не дать себе ни единой минуты на раздумье, кликнул по надписи «выйти» в правом верхнем углу страницы и только потом понял, что совершенно забыл написать родителям...